Озеро Соленое

Ранним утром в июле 1950 года по бескрайней казахстанской степи со скрипом покатилась подрессоренная одноколка, подобная той, на которой лихо ездила в то время председатель колхоза (в фильме «Кубанские казаки» артистка Мария Ладынина).
На двухместном сиденье, указанного транспортного средства, разместились двое жителей отделения п. Чили, Конезавода №52, что находился в северном Казахстане: заведующий отделением указанного участка Иван Данилович Клавдиев, суровый на вид мужчина лет 45-ти, фронтовик, израненный, больше похожий на обычного труженика, чем на чиновника; а другой – Колька, семилетний сельский босоногий пацан, в черных мужских сатиновых трусах и майке. Тощее тело пацана от утренней прохлады спасала традиционная послевоенная одежда - «ватник». Первый о чем-то сосредоточенно думал и машинально встряхивал вожжи, погоняя и без того довольно прыткого коня Мальчика; на лице его привычная деловая сухость боролась с гримасами человека, чувствовавшего резкую боль от старых ран, и которая передавалась ему при каждом толчке брички на ухабах проселочной дороги; второй же заслезившимися глазками удивленно глядел на мир божий, лицо его было бледно и имело озябший вид. Оба они, как Иван Данилович, так и Колька ехали, чтобы лечить свои недуги.

Мама Кольки, депортированная в 45-м в Казахстан с Украины, испробовав для лечения сына все традиционные методы лечения ревматизма ног (а это в основном были тогда бесконечные растирания вонючим скипидаром распухших коленок) и, не добившись положительного результата, умолила Ивана Даниловича, ехавшего подлечится на озеро Соленое, взять с собою мальчишку и повалять его в целебной грязи. Ивана Даниловича не трудно было уговорить. Он сам был отцом и растил малолетних сыновей Петра и Валентина и понимал, что значит для родителя болезнь ребенка.

Колька с грустью всматривался в знакомые места, а двуколка уже проезжала мимо строений длинного скотного двора, погоста с многочисленными деревянными крестами и каменными надгробиями чеченских могил. Для такого маленького села с четырьмя жилыми бараками такое кладбище казалось огромным. Многочисленная гибель людей в те годы стала следствием жестокой поголовной депортации чеченцев с Кавказа в феврале 43-го. Оказавшихся в невыносимо суровых климатических условиях в первые годы жизни в Северном Казахстане, чеченцы были обречены. В большинстве своем это были невинные люди. Та же участь постигла людей других выселенных народов в начале и конце войны - так называемой «пятой колонны».

Остались позади прошлогодние почерневшие остатки скирд от зимнего запаса сена для корма казенного скота. Шла сенокосная пора. Работники с раннего утра возводили новые продолговатые пирамиды, из свежего сена.

Теперь ребенок, не понимая, зачем и куда он едет, сидел рядом с местным начальником и подпрыгивал на ухабах, держась за крыло легкой телеги о двух колесах, чтоб не свалиться. От быстрой езды полы взрослого «ватника» раздувало. Озябшее, тощее тело мальчик то и дело оборачивал вокруг своего туловища телогрейкой чуть ли в не в два оборота, чтобы как-то согреться. Колька чувствовал себя несчастным и хотел плакать.

Когда двуколка проезжала мимо высокого холма в полутора километрах от села, Колька увидел на одном склоне знакомое, засеянное злаком, поле. На другом склоне находилась арбузная бахча (баштан). Эти поля для тогдашней детворы и школьников были экспериментальными. На них проводилось трудовое воспитание подрастающего поколения. Начиная с первого класса, после уборки урожая машинами, школьники привлекались к сбору упавших на землю колосков. Для этого детвору выстраивали развернутой шеренгой и пускали по сжатому полю. Полотняные торбочки искателей колосьев постепенно заполнялись и отправлялись на обмолот. После такого прочесывания убранной нивы, следующим этапом была дератизация. Проще говоря, шел процесс истребления на этом поле грызунов (сусликов). Технология такого вида деятельности тоже не отличалась сложностью. Кто-либо из старших (обычно школьный учитель) выстраивал детей опять развернутым строем и вручал каждому стеклянную пол-литровую бутылку, наполненную сыпучей отравой. Идя по полю и всматриваясь в холмики с норами прожорливых грызунов, останавливались и высыпали ложку отравы в отверстие норы, присыпали убежище зверька землей и шли к следующей жертве. Хотя дети обращались с ядохимикатом, никаких мер предосторожности от отравления самих детей тогда не предпринималось. Выдача перчаток и масок детям никем даже не предполагалась. Что касается арбузного поля, то Колька вспомнил событие, когда после разбора начальством поселка результатов «набега» на бахчу с еще не созревшими арбузами пацанами постарше (тогда на поле осталось много расколотых, не созревших сочных ягод), досталось «на орехи» почему-то и младшей детворе. Даже Кольку отругали за соучастие, хотя его там, на бахче быть не могло. Видно, кто-то «настучал»… Такое было время - сталинское…!

За холмом, перед глазами ехавших расстилалась теперь широкая, бесконечная равнина, поросшая участками серебристым ковылем, горькой полынью и колючим чилижным кустарником. Солнце уже поднялось достаточно высоко и тихо, без хлопот принялось за свою работу. Его тепло прогрело ватник, коснулось Колькиной спины, и вся степь улыбнулась и засверкала по-новому: приветливо и завораживающе.

Над дорогой с веселым писком носились жаворонки, в траве пересвистывались суслики, вдалеке плакали чибисы: – «Чьи-Вы!». Кузнечики и жучки затянули в траве свою скрипучую монотонную музыку. Бабочки и разноцветные мотыльки порхали в поисках нектара. Огромные шмели, жужжа, усердно собирали запасы меда и пыльцы с цветков для выращивания потомства.

Высоко в небе кружит степной орел, плавно взмахивая крыльями, и вдруг останавливается в воздухе, высматривая добычу для прожорливых птенцов, затем стрелою мчится к земле…

Спустя полтора часа двуколка свернула с дороги влево, проехала немного шагом и остановилась у степного озера.

Колька почувствовал, что к его лицу прикоснулся какой-то другой, не степной, воздух. От озера  несло прохладой и пахло болотом. Иван Данилович стал распрягать лошадь. Затем надел на коня путы и пустил на выпас. Мальчик стал степенно жевать траву и пофыркивать, взмахивать хвостом, отгоняя слепней и мух. Иван Данилович стал снимать с себя одежду, обнажая свежие рубцы ран, полученных в недавней войне. Процесс раздевания давался ему нелегко. Видно, старые раны напоминали о себе. Ранения были серьезными, может, даже тяжелыми. Многочисленные грубые швы зашитых ран виднелись на теле и конечностях бывшего солдата. Удивительно, как можно было выжить, получив такие увечья!

Раздевшись, Иван Данилович пригласил ребенка пройти с ним к озеру. Колька снял майку и последовал за ним. Поискав подходящее место, дядька лег в грязь и попросил обмазать оставшиеся обнаженные участки тела той же грязью. Осторожно, стараясь не причинить боль на зарубцевавшихся ранах, пацан облепил его солёной  вязкой жижей.  На предложение пациента «грязевого санатория» полежать с ним рядом Колька, хоть и с нежеланием, но откликнулся. Полежав рядом, минут пять, решил обследовать окрестности целебного водоема. Побрел вдоль берега. 

На снимке видны деревца вблизи берега. Внимание Кольки привлекли "бантики" из цветных тряпиц, которые болтались в ветвях на ветру. Ему  показалось, что такое украшение карагачей - чье-то баловство. Лишь позднее, когда ему довелось быть в составе тракторной бригады Оскара Франк в районе Челкара, то у казахских могильников (мулл) он тоже заметил на ветвях такие тряпочные свертки. Он тогда спросил у местных чабанов, для чего они нужны. Скотовод ответил, что такой сверток с денежкой вешают, чтобы отблагодарить усопших за их добрые дела при жизни и брать такое подношение  большой грех. Следовательно, и те тряпочки у озера символизировали благодарность людей за его целебные свойства! 

Колька продолжил изучение флоры и фауны у озера. Проголодавшись, пытался найти хоть щавель или дикий лук, чтобы «замочить червяка». Тщетно! Поймать шмеля и оторвать у него брюшко со сладким нектаром тоже не удалось. Да, и это было опасным делом! Грозное насекомое могло вонзить в руку свое жало, если действовать неосторожно. 

Вскоре у стоянки с двуколкой последовало оживление. Иван Данилович начал впрягать коня. Колька заторопился к отъезду. Иван Данилович достал из сумки бутылку с чаем и кусок черного хлеба, который собрала перед отъездом мама. Подкрепившись, двинулись домой.

На обратном пути заведующего участком, скорее, заботили предстоящие дела по успешному выполнению плана выработки сельхозпродукции, нежели выяснение причин нежелания Кольки валяться в грязи. Поэтому весь путь пациенты озера Соленого  провели молча.

После возвращения домой, Колька поспешил к единственному колодцу в селе, где обычно собиралась мальчишки и девчонки, чтобы пообщаться и поиграть в альчики (бараньи косточки). Поездка на озеро Соленое вскоре забылась. Но, как оказалось, не всеми!

Мама Кольки была настойчивой в деле восстановления здоровья сына. Не прошло и недели, как вблизи глиняного Чеченского барака, где она в крохотной комнате проживала с ревматиком, появилась деревянная бочка из-под селедки, заполненная почти доверху упомянутой целебной грязью. Естественно, к запаху болотной грязи прибавляло запаху еще и селедкой. Ничего не подозревающего Кольку мама раздела, якобы, для купания в тазике. И тут, взяв на руки голого, быстро вынесла на улицу и опустила в смердящую бочку с грязью. Колька заартачился, выражая протест с мольбами и слезами о немедленном вызволении его из мерзкого заточения. На необычное представление тут же набежала вся детвора даже из соседних бараков. Совершить побег из бочки нагишом пацану  не позволял стыд перед девчонками, которые дружно смеялись, показывали пальцем и дразнили его. Пришлось ждать окончания срока проведения лечебного грязевого сеанса. Кольке казалось, что ненавистный процесс  уже продолжается целую вечность! К счастью, детворе наскучило смотреть на торчащую из бочки страдающую голову бедолаги и все разошлись. Наконец, мама вынула грязного сына из бочки и  вымыла в тазике. Впоследствии такая процедура в той бочке была еще пару раз повторена.

Колька после тех грязевых страданий вскоре забыл о своей болезни. Может ему помогла целебная грязь казахстанского озера? Он сожалеет теперь, что тогда в детстве не оставил на веточке дерева свою благодарность. Однако, свое запоздалое «СПАСИБО!» озеру Соленому, глядя на это фото, передает! Спасибо, Вам уважаемый Иван Данилович, за доброту и заботу о Кольке! Светлая, Вам, память! Спасибо и автору за отличное сделанное фото озера, которое напомнило Кольке о значимом событии его детства и о Человеке, который нас защитил в войне и помог выжить после неё!

Особая благодарность старшему Колькиному другу детства, теперь полковнику в отставке  Валентину Ивановичу Клавдиеву -  достойному сыну своего отца! Общение с Валей было приятно и в детстве, и сейчас -  уже в почтенном возрасте…

Автор: Терехов Николай.

UPD. Расположение озера можно так же найти на Старой карте.

Похожие темы:
Солёное озеро.