ПОБЕГ (Часть 10. Хроники семьи на фоне войны)

С начала 1944 года все чаще поезда, с невольниками в «телячьих» вагонах, отправлялись уже с востока на запад. Правда и на восток еще шли эшелоны с германскими войсками и вооружением для восполнения потерь в сражениях под Москвой, под Курском, Сталинградом…

Семью Теодора на станции солдаты немецкой комендатуры, а это были в основном украинские националисты-полицаи, затолкали в означенный вагон. В нем оказались в основном молодые жители Украины и немцы, не успевшие бежать от войны. Всех их теперь отправляли в рабство и для онемечивания в германский Рейх.

Поезд, в котором везли людей второго и даже третьего сорта, по мнению нацистов, неоднократно подвергался нападению с воздуха самолетами с красными звездами. Штурмовики сбрасывали бомбы и били из пулеметов по сути по своим. Прошла разящая пулеметная очередь и по крыше вагона, в которой находилась семья Теодора. Одна пуля прошила бедро Марии навылет, не задев кости. Пришлось наложить тугую повязку, останавливая кровь, затем замотать рану полосой ткани от простыни. Сыну Коле повезло, он находился на руках у отца во время налета, иначе пуля бы пронзила и его насквозь. Обращение охраны поезда с невольниками не отличалось от описанного выше, когда депортировали семьи русских немцев (теперь они сами себя в шутку называют «русаками») в Казахстан.

Эшелон пробыл в пути почти трое суток. Он остановился в польском городке, который был переименован немцами в Рогенау, поскольку вся Польша с 40-го принадлежала Германской Империи. Теперь невольников стали тоже развозить на телегах по сельхозхозяйствам. Теодор с семьёй попал в хозяйство, которое занималось выращиванием брюквы на огромных плантациях. Управляющим был польский пан, с замашками шляхтича, ненавидящего украинцев и русских, считающего их за рабочее быдло и нещадно их эксплуатировал..

Обращение с рабами тоже было соответствующим. Работали на плантациях невольники от зари до зари. Кормили их похлебкой из брюквы. Люди жили в сарае, оборудованного нарами. Там же днем оставляли детей на попечении одной из кормящих мам-рабынь, чтобы присматривала за остальными малолетними детьми - что-то похожее на детские ясли….

До невольников стали доходить слухи, что Красная Армия быстро наступает, скоро освободит Украину и может вступить в Польшу. Мария, детдомовская душа, пройдя сиротскую жизнь, и усвоив, что когда нужно, то лучше самой постоять за себя, встретив пана управляющего пригрозила ему: - «Вот скоро придут красные и отольются тебе наши слезы, за то, как ты нас гнобишь на работе и плохо кормишь!» Пан и сам чувствовал, что скоро придет конец рейху. Стал относиться помягче к работникам, рабочий день сократился,  похлебка стала гуще, в неё подсыпали крупы.

            Теодора снова вызвали в комендатуру и опять вручили предписание отправляться в город Дитфурт. Об этом он сообщил Марии. Цели такого перемещения ему не назвали. Такие же предписания получили другие немецкие семьи, в том числе и смешанные, в которых один из родителей был мужчина немецкой национальности. Теперь эти люди ехали уже почти единой сплоченной семьей опять навстречу неизвестности. Поезд и теперь в пути подвергался налетами самолётами бомбардировщиками Красной Армии. К счастью, разрывы остались в стороне.

В Дитфурте, в военной комендатуре Теодора,  Марию и целиком семью из 3-х человек сфотографировали для документов. Писарь заполнил анкеты со слов Теодора и Марии. Вскоре они получили документы на немецком языке с печатями о том, что Теодор получает гражданство рейха, а Марии с сыном вручили некий «аусвайс» о том, что они существуют при Теодоре. С особым тогда немецким педантизмом в анкете на семью проставлялось число в процентах, определяющее количество немецкой крови у каждого члена. Напротив графы с именем Теодор – 100%, сына Николауса -50%, Марии – 0%.

Интересно, учитывалось ли изменение количества арийской крови у раненых немецких солдат, когда им переливали кровь, взятую в концлагерях у славянских детей?

            Марию определили на сельхозработы, а Теодора мобилизовали, как гражданина Рейха, на военные нужды, терпящей крах, империи.

В октябре 44-го они виделись в последний раз. Он обнял и поцеловал полуторагодовалого сына, велел Марии беречь его, чего бы это ни стоило. Об этом молодой матери не нужно было напоминать. Она знала, каково детям жить без родителей. Последнее письмо от Теодора Мария получила в конце февраля 1945 года, когда наступала агония нацистского государства. Теодор писал, что все труднее становится под бомбежками оставаться живым, хотя он был в тылу. Впрочем, тыла уже не существовало. Союзники нещадно утюжили бомбами города рейха с запада.  Еще раз просил заботиться и любить сына. Скорее, письмо было последним и прощальным в жизни русского немца….

Мария осталась одна. «аусвайс» еще давал некоторое время на некую защиту её прав на еще не освобожденной от нацистов территории.

Вскоре война прокатилась и в тех местах. В Дитфурт вошла Красная Армия. Для Марии наступили тревожные дни. Как поступят теперь с ней и другими невольниками из Украины? Ждать пришлось недолго.

Автор: Терехов Николай (Штейнке Николаус)

Продолжение: