«Скорая помощь»

Каждый ребенок физически развивается в играх, особенно в окружении сверстников. Мы, послевоенные дети, большей частью из депортированных семей: немцев, украинцев чеченцев, греков, молдаван и др. в 40-х- 50-х годах прошлого века в Казахстане были предоставлены самим себе.
Наши родители от зари до зари трудились на полях и фермах, обеспечивая минимальный прожиточный минимум себе и детям. Особенно трудно приходилось многодетным семьям, потерявших отцов. Знаю две, близких мне семьи, потерявших по одному ребенку из трех из-за болезней и от недоедания. Этих девочек звали Лиля и Аня, они мои сверстники. Теперь бы девочки стали бабушками и могли растить  правнуков, не будь той проклятой войны и правителей, изгнавших народы с их родных мест.

Но мы были детьми, росли, общались и играли, как могли. Само собой, в то время  детских площадок никто не обустраивал и не обозначал. Дети стихийно выбирали подходящее место на территории поселка (Чили) и, подражая старшим ребятам, осваивали доступные игры.  В то послевоенное время основными были игры в альчики (косточки бараньи, имеющие 4 грани с названиями), камешки (подбрасываешь вверх один и загребаешь одной рукой по 1.2.3 и т.д.), лямбда (подобие волана для бадминтона, подбиваешь ногой на количество раз), прятки, штандр и пятнашки. В лапту играли, ребята повзрослей и, даже, взрослые.

Настоящий праздник для детворы наступал тогда, когда в поселок возвращались с работы заготовщики грубых кормов (сена и соломы) для скотины. Для перевозки с полей этого корма использовалась  арба, запряженная парой быков или верблюдов. Арба представляла собой длинную ажурную деревянную конструкцию на 4-х колесах с высокими бортами и многочисленными перегородками, напоминающими лестницы. Думаю, что центнеров 10 сена в арбу можно было погрузить. Для тогдашних ребят и девочек это был подходящий аттракцион для разных игр -  что-то вроде Диснейленда по-современному. Во-первых, это был универсальный гимнастический снаряд, с перекладинами, брусьями и бревнами; во-вторых, арба напоминала Ноев ковчег, когда на ней сидела и висела вся детвора поселка одновременно; в-третьих, игры сопровождались активным общением, весельем, бурными эмоциями и переживаниями. Теперь осознаю, что у многих участников тех забав на арбе могло проявиться некое предчувствие любви к противоположному полу, когда в азарте игры подолы платьиц девочек неожиданно поднимались выше пояса.

Однажды, в разгар таких игр нашей интернациональной ребятни, когда мы просто дурачились и кувыркались на «гимнастических снарядах» сельхозарбы, случилась беда. Девочка чеченка по имени Маймат во время кувырка через жердь не рассчитала силенок, не удержалась, сорвавшись, упала и  сильно ушибла болезненное место. Реветь она не стала. Дочери горцев  не плачут на людях. Она зажалась от боли, ее лицо лишь покраснело. Те, кто это видел (а это были дети!) стали смеяться над ее оплошностью, понимая, что пострадавшей очень больно. Эта реакция детворы вызвала гнев и ярость у юной горянки, поскольку никакого сочувствия она не видела.  Сам момент падения Маймат я не видел и не знал, что ей больно. Лишь с удивлением смотрел на смеющихся и девчонку, находящуюся в ярости. Тогда, взбешенная тем, что ее никто не жалеет, она схватила, нет не кинжал, а первую попавшуюся железку, чтобы отомстить за такое кощунство. Те, кто смеялся и показывал пальцем на ушибленного ребенка,  пустились от страха наутек. Я не смеялся, поэтому никуда не убегал, а хотел лишь узнать, что произошло и чем помочь несчастной. И тут, удар железякой по голове! Сначала искры в глазах, затем шум в голове. Сознание я не потерял. Да, и не сильно болело. Мое лицо и майку заливало кровью. Впервые узнал, что она солоноватая, когда облизывал губы. Помню сильное замешательство среди детворы, похожее на панику.

То ли Маймат сама рассказала своей маме о происшедшем, то ли крики детей, привлекли ее внимание, но мама Маймат вскоре увела меня в Чеченский барак к себе в комнату. Тут же достала из печки горсть золы и посыпала ею рану на моей голове. Затем смочила чистую тряпочку керосином из лампы и приложила к ране. Кровь остановилась. Рана засохла. Я вернулся в детский городок. Встретил там своего друга Супьяна, брата Маймат и мы до вечера играли у кузницы, где было много другой сельхозтехники, на которой можно было вообразить себя хоть летчиком, чтобы улететь на Родину, хоть танкистом, чтоб отомстить за несправедливость.

Вечером с полевых работ вернулась взволнованная и сердитая мама. Конечно, молва ей «настучала» о случившемся со мною. Увидев меня, тут же спросила, что болит и где рана. У меня уже ничего не болело и я, вначале показал даже не то место, где была засохшая рана. «Скорая помощь» мамы Маймат и «антисептические и кровеостанавливающие средства», примененные ею, оказались более чем эффективными. К счастью, удар пришелся вскользь, поэтому на голове был содран лишь клочок кожи. Кожа вскоре заросла. Небольшой шрам на своей голове я видел лишь однажды, когда меня остригли наголо в армейском карантине. Моя мама и чеченская мама дружили и помогали друг другу в воспитании детей и выживании, поэтому конфликта не случилось. Провели лишь совместную профилактическую беседу с нами детьми. Иначе и быть не могло. Вскоре все забыли о случившемся. Нас унесло время в разные дали.

Благодаря телепрограмме «Жди меня», мне недавно удалось разыскать семью Сугаиповых -  Супьяна и Маймат. Они сейчас живут в цветущем городе Грозном. Вырастили достойных детей. Мечтают посетить тот маленький поселок Чили, чтобы побывать еще раз в детстве. К сожалению, Чили на карте уже нет, как нет и той сельхозарбы.

Маймат, я на тебя зла не держу! Более того, ты мне была, как сестра. Супьян, ты мне был за брата и защищал и оберегал меня, когда надо. Живи, Супьян, долго на своей любимой Родине! На моей Родине - Донбассе сейчас бардак! С теплотой вспоминаю наше детство, прожитое в далеком Казахстане. Теперь это уже другая страна. Особенно запомнилась ваша добрая заботливая мама и ее легкие руки, когда лечила рану на моей голове. Светлая ей память! Моя мама, когда была жива, часто ее по-доброму вспоминала.

Автор: Терехов Николай.