Куженсу

В социальной сети «Одноклассники» возникла полемика. Участники (абс. женщины) обсуждали, какое лакомство вкуснее и полезнее – казахский «Курт» или заморский «Рафаэло». 

            В обсуждение «проблемы» вступил еще один участник, назвавшимся Колькой.

«Здравствуйте, барышни! Хочу поделиться с Вами одним своим воспоминанием о жизни в Казахстане. Но прежде, о традиционных казахских молочных кушаньях и напитках.  Запомнились три: вышеупомянутый Вами питательный "курт"*, полезный хмельной "кумыс" и  утоляющий жажду и голод - "куженсу". Есть еще один молочный казахский продукт под названием «еремшик», но вкус его и  вид  я теперь, спустя полвека, вспомнить не смог.  Сразу признаюсь, свое предпочтение отдаю "куженсу"! Это традиционная еда  степных кочевников. В состав такого кушанья входит всего   три ингредиента:  простокваша, толченое жареное просо (каз. тара) и вода.  Однажды этим напитком юному Кольке добросердечные люди спасли жизнь».

Шел 1959 год. Будучи школьником, Колька во время летних каникул, в составе тракторной бригады Оскара Франк, работал прицепщиком на сенокосе в местности под названием Аяк Кум, что ближе к югу Казахстана… Бригада заготавливала запас сена для, так называемого, «отгонного животноводства». Предполагалось, в эту южную область Казахстана в зимнее время отгонят стада совхозных овец.

Этот район - полупустыня с множеством песчаных барханов и с довольно большими, ровными, как стол, степными участками (такырами), поросшими преимущественно редкой полынью. Больше  флора ничем не отличалась от той, что на северо-западе Казахстана, откуда бригада прибыла (Актюб. обл.)  Зато его поразило многообразие дикого животного мира. Колька впервые там увидел удивительно грациозную, миниатюрную косулю (джейраниху-маму) с только что родившимся детенышем в десятке метров от себя; целое стадо несущихся по такырам  антилоп-сайгаков с молодняком; множество тушканчиков, скачущих исключительно, как кенгуру, на задних лапах. Многообразие пресмыкающихся перечислить трудно. На каждом песчаном бархане можно  встретить до десятка разных змей, варанов и пр., греющихся на солнце. В небе парит степной орёл, неожиданно, зависает на мгновение, и камнем устремлялись вниз за добычей. Но довольно о природе. В бригаде закончилось горючее для тракторов. Наступили вынужденные выходные. Доставка солярки задерживалась на неопределенное время. Что оставалось делать 15-летнему сельскому пацану, единственным выраженным грехом  у которого было любопытство? Конечно, ему надо было обязательно узнать, что там за следующим барханом!.... Тогда Колька чувствовал себя  свободным в поиске приключений и в удовлетворении собственного любопытства.

В один из таких дней, преодолев несколько песчаных холмов и такыров, он заметил вдалеке, на возвышении постройку в виде небольшого замка. Решил узнать, кто в нем обитает. Приблизившись, понял, что это высокое 4-хугольное сооружение из камней и глины с башенками по углам, с полузасыпанным песком, сводчатым входом, скорее всего, является культовым сооружением. Похоже, в нем похоронено знатное лицо. Вокруг около десятка могильников поменьше с невысокими башенками для менее родовитых персон. Некоторые стенки у могил были разрушены, а в одном склепе даже был обрушен настил могилы и сквозь образовавшуюся дыру он увидел огромный клубок копошившихся змей. От такого зрелища у него зашевелились волосы на голове, на  теле появился озноб (мурашки), ноги стали ватными, он остолбенел на время. Захотелось скорее бежать с этого места подальше. Змеи не обращали на него никакого внимания, и не проявляли агрессии ни шипением, ни угрожающими позами, присущими аспидам.  Оторвав потяжелевшие ноги от земли, Колька решил удалиться, пятясь назад, боясь преследования тварей.

Любопытство перебороло страх. Отсидевшись немного, решил обследовать и  «замок». Вовнутрь него можно проникнуть лишь через низкий проход в виде арки с одной стороны стены. В этот  «лаз» можно  пролезть, только  на корточках или ползком. Стена оказалась больше метра толщиной. Снаружи невозможно разглядеть, что там внутри. Не сказать, что Колька не испытывал страх. Еще как, испытывал! Трусил, но полез…. Ретироваться можно теперь, только развернувшись, а это невозможно в узком проходе…. Вот, уже почти половина  тощего тела  пацана оказывается  внутри склепа. Крыши у замка не оказалось. Солнце пекло ему затылок.  Неожиданно звучит громкий протяжный звук: - «А-Гуу-у!», подхваченный эхом, отраженным от стен и, сопровождаемый треском, словно кто-то колотит палкой о стены. Мелькнула тень какого-то существа. Мгновение, и все смолкло. Колька  обмер, лежа на животе, прикрыв голову ладонями, ожидая скорую развязку. Сердце у него колотилось, пытаясь выскочить из груди наружу. Сообразив, что  лучше поскорее покинуть этот склеп как можно скорее, вскочил. Развернувшись, нырнул в проем стены и вылетел пулей наружу. Не мешкая, вскочил на ноги и «дал дёру»… Вскоре понял, что никакой погони за ним  нет, а у него сильно ноет правая нога в щиколотке. Видно  во время бегства подвернул стопу и в горячке не заметил, как это случилось.                                                                                                           

Солнце палило нещадно. Он присел. Оглянулся на мусульманский погост. Хотелось узнать, кто мог произвести такой пронзительный крик и шум в старом могильнике. Заметил огромного филина (или сову), сидящую на одной из могил. Скорее, эта ночная хищница-птица от его неожиданного появления в своем убежище, в панике, «агукнула» и огромными крыльями при взлете била о стены.   

Стал осматривать больную конечность. Нижняя часть  ноги опухала у него прямо на глазах. Он попытался встать и пройти хоть несколько шагов. Тщетно. Преодолевая нестерпимую боль, попробовал прыгать на одной здоровой ноге, двигаясь в сторону полевого стана своей бригады. До желаемой цели нужно было проскакать не менее 5-6 километров. Во рту у него пересохло. Вокруг ни деревца, ни кустика. Прыжки на одной ноге вскоре стали забирать последние силы. Вечерело…. Кое-как добрел до бархана и решил на нем ждать подмогу. Кольку в бригаде вечером хватятся и станут искать. На нем лишь майка и тренинги. На ногах легкие спортивные тапочки. В горячем песке руками раскопал продолговатую  канавку, чтобы потом лечь в неё, засыпать себя теплым песком и переждать ночь. Никакого опыта выживания в пустыне у него не было. Мучил голод и нестерпимо хотелось пить. Нашел небольшой камешек-гальку и стал его сосать, чтобы появилась слюна и, меньше чувствовалась жажда.  Вскоре стало темнеть. Дневная живность стала прятаться в норы и укрытия, ночная – наоборот, выползать из укрытий для охоты. Известно, да, и в песне поется, что «ночь в июле только шесть часов!»… Но страху за этот короткий срок он натерпелся досыта. Не раз мимо его песчаного укрытия проползали и пробегали разные ядовитые твари. Насекомые, похожие на божьи коровки, проползали прямо по его лицу, двигаясь непрерывной лавиной строго в одном направлении, не сворачивая, преодолевая препятствия. Он и  до этого наблюдал такое нашествие насекомых и в полевом стане, когда эта красноватая мелочь, двигалась сплошным ковром по  палатке, где механизаторы отдыхали. Жутко и страшно в ту ночь становилось лишь тогда, когда в темноте появлялись пары светящихся огоньков от глаз хищных зверей. Скорпионы человека не жалят, если их не трогать.  Не знал, спал ли он вообще в ту ночь.

На рассвете стало прохладно и его начало знобить то ли от холода, то ли от боли в ноге, или от голода и жажды.  Прыгать на одной ноге по песку он уже не смог. Стал ползти на «пятой точке», опираясь и отталкиваясь руками. Юноша уже начал выбиваться из сил. Все чаще приходилось отдыхать, лежа на песке. Надежда на помощь все же не угасала.

Проблема у поисковиков могла быть в том, что направление своего самовольного путешествия он им не указал. До этого дня он возвращался к обеду всегда!  У парня стали появляться видения. Похоже он начинал  бредить, как и путники в пустыне, которые часто наблюдают миражи в виде зеленых оазисов и целых озер водной голубой глади… Одно из таких видений оказалось всадником на лошади. Он подумал - к чему это?  Привстав на ноги,  увидел не только всадника на лошади, но и целую отару овец, которую гнал на выпас чабан.  Стал махать руками и кричать, охрипшим голосом. Пришлось даже снять с себя белую майку и помахать ею, изображая сигнал «SOS» - СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ!. Первой отозвалась собака пастуха. Она рванула к нему, залаяла, и  тем самым привлекла внимание чабана. Он  направил к бедолаге свою лошадь. Подъехал молодой казах. Спросил, какая у него проблема.  Тот объяснил, что подвернул ногу и не может идти, и попросил попить. Чабан сказал, что может его отвезти на свою кошару, которая недалеко, а потом постарается сообщить о нем в  бригаду. Кольке оставалось согласиться. Чабан помог ему забраться на задок коня и  предложил держаться двумя руками за заднюю луку, чтобы не свалиться. Сам сел в седло, и теперь, они вдвоем проехали мимо упомянутого мусульманского кладбища, где Колька натерпелся страхов и получил травму ноги.

 Вскоре они оказались на месте. В степи стояла круглая казахская  юрта из кошмы. У очага находилась пожилая казашка – мать Амангельды (так представился Колькин спаситель). Из юрты вышел седой казах – отец семейства. Сын и отец переговорили по-казахски.  Разговор между ними, на  взгляд Кольки, был не совсем доброжелательным по отношению к нему. Некоторые слова, произнесённые ими,  он понимал. Амангельды сказал, что он уезжает к отаре, а Колька остается в кошаре до тех пор, пока за ним не приедут из бригады.  Юнец остался со стариками. Хозяйка принесла ему большую пиалу, наполненную свежим прохладным напитком-едой под названием – куженсу. Заметил, что кислое молоко наливали из гибкого сосуда, сделанного из шкуры козла, которую сняли «чулком», и вывернули вовнутрь шерстью. Такой сосуд хорошо сохраняет холод, как термос, и его легко перевозить верхом на лошади. Он пил, ел и наслаждался этим божественным кушаньем   кочевников. Ему показалось, что до этого он ничего более вкусного в своей жизни  не ел. Колька вдоволь насытился и, одновременно,  окончательно утолил жажду. Он поблагодарил аксакала и его жену за угощение. Казах сдержанно ответил, кивнув головой. Тогда  Колька спросил, может что-то не так с его стороны. Старик в сердцах ему поведал нелицеприятную историю о том, что некоторые приезжие «варяги» (возможно и из его бригады) забирают подношения, которые кладут казахи у могил своих предков. Такие подношения в виде денег, завернутых в лоскут материи, родные  обычно вешают на ветки саксаулов или карагачей у могил, чтобы отблагодарить усопших за их добрые дела при жизни. Подобные матерчатые свёртки с деньгами, развешанные на ветвях карагачей,  Колька встречал и на родине юности в казахстанских  Родниках (каз. Булакты), на озере Соленом. Ему и в голову  никогда не приходило даже притрагиваться к ним. Признался себе в том, что стало стыдно перед стариком. Ведь он был членом бригады, которую аксакал подозревал в кощунственном деле. Кольке оставалось пообещать, впредь, пресекать такие проступки крохоборов.

К вечеру за Колькой прибыл бригадный шофер дядя Петр Палиенко на грузовике ГаЗ-51.  На полевом стане  спросили, где Колька пропадал и что случилось. Бригадир Оскар лишь спросил, больно ли ему. Повариха предложила опустить опухшую ногу в холодную воду родника, бившего ключом рядом. Затем наложила повязку и отправила в палатку отсыпаться. Через пару дней Колька строил новые планы…

*Курт – высушенный на солнце, спрессованный шарик из соленого творога.

Автор: Терехов Николай.